А это означало – можно не думать об экономии, воплощая в жизнь самые смелые фантазии. Мистер Прескотт настаивал лишь на одном – чтобы во время работ Камилла жила в «Свадебном венке», пообещав, что ей будет подготовлена комната. Назначив приемлемый для обоих срок ее приезда, они расстались. И вот долгожданный день наступил, она стояла здесь, на крыльце, зажав под мышкой дамскую сумочку и ожидая, пока кто-нибудь отзовется на звон колокольчика. Она невольно заметила и облупившуюся краску, и тусклую ржавчину на медных дверных завитушках, и просевшие доски на крыльце под ногами. Да, если внутри окажется так же запущенно, как снаружи, то работы ей хватит надолго.

Камилла с грустью подумала, а чем, собственно, ей еще заниматься, кроме работы? Жизнь ее была целиком посвящена работе и тому, что с ней связано, хотя ни мать, ни близкие подруги, большинство из которых успели уже выйти замуж и родить детей, не могли этого ни понять, ни, тем более, одобрить. Мать девушки ужасно переживала по этому поводу, и дошло даже до того, что она стала уговаривать ее сходить хотя бы на одно из свиданий, куда так настойчиво зазывали ее многие молодые люди, заходившие в офис по делам. Марта Джеймсон с замиранием сердца ждала, не примет ли дочь приглашение. Но все напрасно. Камилла только посмеивалась и каждый раз находила причину отказаться. А миссис Джеймсон глубоко сокрушалась, не понимая, почему ее привлекательная, образованная дочь не проявляет никакого интереса к мужчинам.

Камилле было жаль, что мать так переживает, но она не могла ничего поделать. Не могла же она взять и заявить: «Знаешь, мамочка, однажды я отдалась мужчине, а взамен получила лишь унижение и позор. Второй раз я в эту ловушку не попадусь». Матерям ведь такое не рассказывают. К тому же некоторые воспоминания были слишком болезненны, чтобы их ворошить. Даже сейчас эти грустные мысли болью отзывались в ее сердце – и в ту же секунду дверь отворилась. На пороге стоял улыбающийся мужчина.